Обретение чуда [= Создатели чуда ] - Дэвид Эддингс

Гарион молча сидел между Силком и Хеттаром.

– Почему ты такой тихий, Гарион? – спросил Силк.

– Слишком много случилось вещей, которые мне непонятны,– ответил Гарион.

– Никому не дано добраться до сути всех вещей, –назидательно заметил Хеттар.

– Чиреки – люди неистовые и угрюмые, – вмешался Силк, –им и себя-то не понять.

– Дело не только в чиреках, – объяснил Гарион, с трудомподбирая слова. – Тут и тётя Пол, и господин Волк, и Эшарак – словом, все.События сменяют друг друга настолько быстро, что я не успеваю ни в чёмразобраться.

– Совсем как лошади, – кивнул Хеттар. – Иногда онисрываются с привязи, но, пробежавшись хорошенько, замедляют шаг, и настаётвремя всё разложить по полочкам.

– Надеюсь, – с сомнением ответил Гарион и сновазамолчал.

Сани свернули за угол на широкую площадь перед храмомБелара. Слепая женщина опять была там, и Гарион внезапно осознал, что в глубинедуши ожидал этого. Она взобралась на ступеньки храма, подняла посох, инеожиданно лошади, впряжённые в сани, остановились дрожа, несмотря на всепонукания кучеров.

– Привет тебе, о Великий! – воскликнула слепая. – Желаютебе удачного путешествия.

Сани, в которых сидел Гарион, остановились перед самымиступеньками, и мальчику показалось, что старая ведьма обращается именно к нему.Почти не задумываясь, мальчик ответил:

– Спасибо. Но почему ты меня так называешь? Не обративвнимания на вопрос, женщина низко поклонилась.

– Помни меня, – пробормотала она, – вспомни о Мартжи,когда обретёшь своё наследие.

Вот уже во второй раз она говорила это, и неудержимоелюбопытство овладело Гарионом.

– Какое наследие? – требовательно спросил он.

Но Бэйрек, взревев от ярости, уже пытался скинуть меховуюмантию и обнажить меч. Король Энхег, с багровым от гнева лицом, тоже приподнялсяс места.

– Нет, – резко приказала тётя Пол, вставая, – я самасправлюсь.

– Слушай меня, ведьма! – воскликнула она твёрдымголосом, откидывая капюшон плаща. – Думаю, ты слишком много видишь своимислепыми глазами, и поэтому хочу оказать тебе услугу: тьма уйдёт и не будетбеспокоить тебя, а вместе с нею исчезнут и странные видения.

– Уничтожь меня, если желаешь, Полгара, – ответиластаруха. – Я вижу то, что вижу.

– О нет, ты не погибнешь, Мартжи, – ответила тётя Пол,– наоборот, я сделаю тебе подарок!

И, чуть подняв руку, сделала непонятный жест.

Гарион наблюдал всё происходившее, но так и не смог убедитьсебя, что никакого обмана зрения не было. Он глядел прямо в лицо Мартжи и ясноувидел, как белая плёнка, затянувшая глаза, сошла, как стекает молоко с опрокинутогостакана.

Старуха, словно примёрзнув к месту, не двигалась; яркоблеснула голубизна ничем не скрытых глаз. Но тут ведьма закричала. Подняв руки,оглядела их, снова закричала, и была в этом вопле душераздирающая нотаневозвратимой потери.

– Что ты сделала? – начала допытываться королеваИслена.

– Вернула ей зрение, – спокойно ответила тётя Пол,вновь усаживаясь и запахивая меховую мантию.

– Ты смогла добиться этого? – побелев, слабопробормотала Ислена.

– А ты не сумеешь так? Тут ничего сложного нет.

– Но, – возразила королева Поренн, – она ведь потеряладар предвидения, не так ли?

– Должно быть, – согласилась тётя Пол, – но это оченьмалая цена, по-моему.

– Значит, она больше не колдунья? – настаивала Поренн.

– Она и так не стала очень искусной предсказательницей,а внутреннее зрение её было ненадёжным и затуманенным, – пояснила Полгара. –Так для неё лучше. Не будет зря будоражить себя и других.

И взглянула на короля Энхега, застывшего в почтительномоцепенении рядом с почти потерявшей сознание королевой.

– Не пора ли ехать? – спокойно спросила она. – Корабльждёт.

Лошади, будто высвобожденные этими словами, рванули вперёд,оставив за собой храм.

Гарион всё же, не выдержав, оглянулся. Старая Мартжипо-прежнему стояла на ступеньках, не сводя глаз со своих ладоней и рыдая вголос.

– Нам выпало на долю великое счастье стать свидетелямичуда, друзья мои, – прошептал Хеттар.

– Думаю, однако, что та, которой благодеяние былооказано, осталась не очень-то довольна, – сухо ответил Силк. – Следи, чтобы яничем не оскорбил Полгару, а то у её чудес, как у медалей, всегда две стороны.